Шамаров П.В.
д.полит.н., к.в.н., доцент, профессор Академии военных наук Российской Федерации
pvs291189@gmail.com 

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПАТРИОТИЧЕСКОЙ ПОВЕСТКИ

Ключевые слова: патриотизм, суверенная государственность, национальные интересы, национальная безопасность, Специальная военная операция, традиционные ценности. 
Keywords: patriotism, sovereign statehood, national interests, national security, Special military operation, traditional values.

В соответствии с Указом Президента РФ от 9 ноября 2022 года № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей», патриотизм – одна из консолидирующих основ нашего народа. Вместе с тем Указ не раскрывает данный термин, под которым в России, как правило, понимается «любовь к родине».
Между тем любовь к родине или отчизнолюбие не может исчерпываться индивидуальной привязанностью исключительно к физико-географическим характеристикам, в том числе неодушевленным территориальным и природным особенностям определённой местности (например, рекам, озерам, полям, лесам, березкам и др.). Отчизнолюбие в несоизмеримо большей степени основано на ощущении принадлежности человека к населяющему данную территорию народу, его истории, культуре и традициям, к своим родовым корням и предкам, генетическая связь с которыми и объективирует ценность родных просторов и весей. При этом полагаю, что патриотизм имеет непосредственное отношение к защите и продвижению национальных интересов своей страны, а не пресловутых «общечеловеческих смыслов», которые были, к сожалению, характерны постсоветской отечественной элите на первом этапе демократического становления нашего государства.
При проецировании данного постулата на новейшую Россию объективно идентифицируется государственная потребность в истинном патриотизме; наличии в нашей стране и ее управленческой вертикали новаторского и инновационного большинства, состоящего из неравнодушных, мужественных, достойных и порядочных личностей, нацеленных на бескорыстное служение своему Отечеству и своему народу; на фактическую, а не декларативную ответственность за его судьбу, реализацию высоких нравственных идеалов, созидательный труд, коллективизм, взаимовыручку и взаимопомощь.
С учетом вышесказанного под патриотизмом предлагаю понимать этическое убеждение, мировоззренческую категорию и эмоциональное переживание, выражающие как безусловные общественно-полезное (вплоть до самопожертвования) служение и любовь к Родине, ее традициям, истории и культурным ценностям, желание при любых обстоятельствах оставаться гражданином своей страны и носителем ее языка, так и неразрывную связь индивидуальных запросов человека-личности-гражданина с национальными интересами своего государства. При этом особо подчеркну, что массовое патриотическое сознание средневековая Русь выработала, как минимум, на два с половиной столетия раньше, чем европейские государства в середине XIV века.
В том числе и по данной причине актуализация темы патриотизма после начала Специальной военной операции (далее по тексту – СВО) на Украине была с энтузиазмом воспринята российским народом, абсолютное большинство которого, как и наш Президент, не изъявляет желания «чтобы Россия вернулась на путь, по которому она шла до 2022 года». 
Именно поэтому СВО правомочно оценить в качестве необходимого момента истины, который эволюционным путем объективировал во внутригосударственной жизни России императивность позитивистско-конструктивного сценария ее прогрессивного национального развития. Убежден, что основу последнего составляет дальнейшее упрочение отечественной суверенной государственности, предполагающей построение в России не только «социального государства», но сохранение и укрепление ее традиционных духовно-нравственных ценностей, к числу которых в первую очередь отношу подлинный (а не показной, фальшивый или корыстный) патриотизм.
Вместе с тем идентифицирую ряд проблем, разрешение которых благотворно скажется, по моему мнению, на уровне отечественного патриотизма. 
Использование словосочетания «коллективный Запад»
В нашей стране с некоторых пор наличествует практика публичного использования такого словосочетания как «коллективный Запад». Широко тиражируя его в массы, никто не задумывается о том, что таким образом трансатлантистам оказывается существенная политическая услуга. Об этом свидетельствует следующее.
Во-первых, словарная конструкция «коллективный Запад» является прямым и, к сожалению, не критически осмысленным переводом с английского глобалистской фразы «Collective West» (коллективный Запад), официально применяемой руководством США, Великобритании и других стран НАТО в своих политических документах.
Во-вторых, инкорпорирование этой западной словарной композиции в практику политической жизни России оказывает не только крайне деструктивное воздействие, но и весьма возможно является результирующим эффектом успешного когнитивного воздействия НАТО на нашу управленческую элиту, способствуя при этом пропаганде среди стран мирового суверенного большинства данного ложного политического клише Запада в форме «абсолютной международной истины».
В-третьих, использование выражения «коллективный Запад» в официальных документах Российской Федерации и публичной риторике ее руководства вольно или невольно наделяет трансатлантистов положительными международными ассоциациями и позитивной общественной коннотацией. Однако указанные черты эгоцентричному, меркантильному, вероломному и агрессивному западному сообществу вовсе не свойственны, в том числе и с учетом его критического позиционирования в тексте действующей Концепции внешней политики Российской Федерации, других важнейших отечественных документах и директивных выступлениях нашего Президента.
В-четвертых, именно российская политическая, управленческая и народная традиция не считает понятия «коллектив» и «коллективный» дежурной фигурой речи. Они официально закреплены в качестве традиционных духовно-нравственных ценностей России и на протяжении всего ее исторического развития имели во власти и в народе самое позитивное официальное и неформальное толкование. Это обусловлено не только коллективным созидательным трудом на общее благо и процветание Родины, но и коллективной беспримерной победой советского народа над немецко-фашистскими захватчиками и их европейскими союзниками в годы Великой Отечественной войны. При этом даже на этапе демократического развития России коллективизм идентифицируется нашим Президентом как главная черта волонтеров и патриотического добровольческого движения, развернувшегося в стране после начала СВО в целях именно коллективной поддержки гражданским обществом действий российских войск. 
Из этого следует, что наделять западных акторов (демонстрирующих даже внутри НАТО и ЕС диаметрально противоположные государственные подходы) положительными свойствами сплоченного и созидательного международного коллектива, как минимум, ошибочно, если не опасно. 
Именно поэтому, с одной стороны, ложную лексическую конструкцию «коллективный Запад» можно оценить в качестве неосознанной внутриполитической самодиверсии по популяризации в России и мире пресловутых «геополитических преимуществ и международной сплоченности» западных акторов. А, с другой, такое вредное политическое позиционирование, в соответствии с нормами российского законодательства, может представлять угрозу традиционным ценностям России и трактоваться как неумышленная пропаганда деструктивной идеологии Запада. 
Отсюда полагаю, что разнородность, расхождение и противоречивость национальных интересов западных стран, отсутствие понимания их элитами истинного значения слов «коллектив» и «коллективный», дефицита практической реализации последних во внешнеполитической и внутригосударственной трансатлантической практике позволяет обозначать совокупность таких субъектов авторским термином «совокупный Запад». 
Последним и предлагаю заменить ложный, вредоносный и неправомерный пропагандистский конструкт глобалистов – «коллективный Запад», беспечно и широко тиражируемый в России на различных уровнях.
Иррациональность псевдодемократического обращения «коллега»
Дефицит рационализма в прагматическом распоряжении наследием СССР, неконструктивная критика и забвение его мирового статуса и значения привели к выводу из официального и служебного обихода (кроме силовых структур) такого всемирно известного обращения как «товарищ», ставшего в ХХ веке визитной карточкой нашей страны. 
Вместе с тем в сравнении с данным словом (традиционным для классической демократии и сопоставимым, по моей оценке, с древнегреческим или древнеримским словом «гражданин») достаточно искусственно, избирательно и легкомысленно выглядит публичное обращение на основе использования якобы демократичной лексемы «коллега». Представляется, что практика его употребления выявляет противоречивую, если не парадоксальную социально-гражданскую аномалию. Так, если высокопоставленное должностное лицо может себе позволить повсеместно использовать в адрес подчиненных и иных нижестоящих демократичное слово «коллега», то аналогичное (т.е. также являющееся бесспорно демократичным) обращение в ответ не только выглядит не уместным, но даже вызывающим и панибратским, если не оскорбительным. 
Отсюда, с одной стороны, вряд ли подобные «коллегиальные» прецеденты имели место в служебном регламенте управленческой вертикали России; а, с другой, подобное ниспадающее (только сверху вниз) публичное использование (официальное или приватное) обращения «коллега» наблюдается в ходе общения многих начальствующих (вышестоящих) лиц с нижестоящими (подчиненными) россиянами. Все это свидетельствует не только об очевидной дисфункциональности и однобокости сложившегося служебно-личностного коммуникационного алгоритма, но и объективно атрибутирует слову «коллега» скрытую начальственную, снисходительно-покровительственную (т.е. отнюдь не демократическую, а возможно барски-авторитарную или пренебрежительную) коннотацию. 
Таким образом, слово «коллега» де-факто является псевдодемократическим и односторонним обращением начальника к подчиненным или старшего (по должности, статусу и т.д.) к младшим со скрытым высокомерным или авторитарным подтекстом. 
Всех этих недостатков лишено легендарное слово «товарищ», что обусловлено следующими причинами. 
Первое, слово «товарищ» – универсальное обращение, правомерно применимое на всей территории Российской Федерации к любому ее гражданину, включая нашего Президента в ипостаси Верховного Главнокомандующего национальными Вооружёнными Силами (далее по тексту – ВС) и национального лидера России в ходе его официального общения с главами ряда союзных нам государств, например, Северной Кореи.
Второе, указанное обращение – всемирно известный, международный и отечественный бренд, не только прекрасно знакомый всему мировому сообществу, но и до сих пор официально используемый нашими истинными союзниками – Белоруссией, КНР, КНДР, Кубой и Вьетнамом.
Третье, с учетом верховного политико-правового императива в отношении того, что «Российская Федерация – это социальное государство», а не, к примеру, империалистическое, капиталистическое или олигархическое, официальное использование на всей ее территории универсального слова «товарищ» гораздо предпочтительнее, чем начальственно-снисходительное, односторонне-покровительственное и псевдодемократическое обращение «коллега». В указанном смысле последнее можно оценить в качестве переходной и закамуфлированной политической формы социально чуждого и все еще токсичного в нашем обществе обращения «господин».
В целом нынешняя российская лексема «коллега» не способна адекватно заменить советского обращения «товарищ» вследствие своей ограниченной сущности – скрытого начальственного, снисходительно-покровительственного и возможно барски-пренебрежительного подтекста. Все это обусловливает политическую целесообразность возвращения на официальный уровень универсального слова «товарищ».
Алогичная драпировка Мавзолея Ленина
Мировым брендом нашей страны является имя «Ленин», которое до сих пор остается символом борьбы с милитаризмом, колониализмом и империализмом. На территории многих стран сохраняются памятники основателю советского государства и расположены улицы, площади и скверы его имени. 
Вместе с тем ставшая с 2005 года «неформальной отечественной традицией» предпарадная драпировка на Красной Площади общемирового и национального символа борьбы с европейским фашизмом – Мавзолея Ленина, к подножию которого победоносная Красная Армия бросала знамена и штандарты поверженного врага в ходе исторического Парада Победы в 1945 году, не прибавляет Российской Федерации авторитета в мире и не способствует приращению ее международного влияния. Это объективировано тем, что такой стыдливый «камуфляж»: 
- соответствует геополитическим интересам совокупного Запада;
- приветствуется неонацистами враждебной Украины;
- критически оценивается не только российскими патриотами, но и многими странами мирового суверенного большинства. 
Думается, что драпировка Мавзолея весьма возможно является результатом успешного когнитивного воздействия НАТО в период до начала СВО на Украине на управленческую вертикаль России, определенная часть которой, по-видимому, до сих испытывает симпатию к западным ценностям и «смыслам». И этому есть объяснение – в ходе своего тридцатилетнего геополитического рандеву с Западом мы заплатили весьма дорогую цену – кардинально изменили свой социум и иерархию его духовно-нравственных ценностей, создали целое множество западно ориентированных структур и новую национальную элиту в интересах либерального, ресурсного и коммерческого вхождения в западное сообщество и его институты (ВТО, ВОЗ, МВФ и др.). 
Думается, что именно по этой причине исключением не стала и драпировка Мавзолея 9 мая 2025 года, когда в столицу на военный парад в честь 80-летнего юбилея нашей Великой Победы в 1945 году прибыли почти 30 лидеров иностранных государств. При этом такая «камуфляжная» практика не приносит России абсолютно никаких геополитических дивидендов, что обусловлено следующим. 
Во-первых, с одной стороны, ежегодно проводить парады 9 мая на Красной площади, приглашать на них высоких иностранных гостей и выносить Красное Знамя Победы – это традиция СССР и его Вооруженных Сил, а, с другой, стыдливо закрывать с 2005 года Мавзолей фанерными щитами под предлогом осуществления «мероприятий по украшению площади к проведению парада» – новейший российский ритуал. Последний противоречит не только моральному императиву «преклонения перед поколением, которое сокрушило нацизм», но и отечественным традиционным духовно-нравственным ценностям – «нравственным ориентирам, формирующим мировоззрение наших граждан, … лежащим в основе общероссийской гражданской идентичности …, укрепляющим гражданское единство». 
Во-вторых, драпировка Мавзолея подвергает идеологической обструкции и провозглашенный Президентом духовно-нравственный принцип «сохранения исторической памяти, поскольку, по его мнению, «забвение уроков истории неизбежно оборачивается тяжёлой расплатой». Особо подчеркну, что исторический парад 7 ноября 1941 года в канун наступления Красной Армии под Москвой также неразрывно связан с ленинским Мавзолеем.
В-третьих, все 26,6 млн погибших в СССР во время Великой Отечественной войны были советскими гражданами, для которых слова «Ленин, Мавзолей и товарищ» не являлись пустым звуком, а составляли краеугольный камень их «нравственных ориентиров, формирующих мировоззрение» и «основу гражданской идентичности» нашего государства того исторического периода. Из этого следует, что драпировка Мавзолея противоречит императиву «высоких нравственных идеалов и преемственности поколений», а также исторической и духовно-нравственной справедливости.
В-четвертых, «маскировка» Мавзолея не встречает понимания у российских патриотов, поскольку России более пристало гордиться советскими мировыми достижениями и брендами, а не скрывать, стыдиться или опасаться их. 
В-пятых, драпировка Мавзолея серьезно видоизменяет (если не уродует) исторический облик Красной площади, большинство всемирно известных видовых фото и художественных картин которой (в том числе иностранных) включают именно это уникальное сооружение.
В целом камуфляжная практика Мавзолея не только иррационально-алогична, но и не способствует повышению уровня отечественного патриотизма и международного авторитета России.
Затягивание возвращения в число городов России героического «Сталинграда» 
Отечественным патриотам и зарубежным сторонникам нашего государства трудно осмыслить «необъяснимый» парадокс беспроблемного существования даже в топонимике враждебной Европы русского слова «Сталинград» на фоне его продолжающегося отсутствия на карте современной России. Ведь только в одном Париже такое название носят площадь, бульвар и станция метро, а в Великобритании, Бельгии, Италии, Люксембурге, Чехии и других странах насчитываются сотни, если не тысячи различных примеров увековечивания слова «Сталинград». В их перечень входят проспекты, набережные, улицы, районы, площади, бульвары, аллеи, парки и отели, в том числе и одноименный проспект в Брюсселе. Напомню, что именно в этом городе размещены штаб-квартиры стратегических противников России – НАТО и ЕС, которые, тем не менее, не предпринимают никаких шагов по переименованию этого популярного в столице Бельгии общественного места. 
Между тем в России ситуация по-прежнему остается парадоксально-амбивалентной, если не тупиковой. Не взирая на высочайший статус Дня Победы как нашего «самого главного праздника», физического места городу с таким прославленным названием на российской территории так и не находится. А ведь именно беспримерная Сталинградская битва в 1942-1943 годах не только стала предтечей нашей Великой Победы в 1945 году, но и остаётся национальным объединительным фактором всего патриотического большинства современной России, в том числе и на полях сражений на Украине. 
Более того, даже план Н.С. Хрущёва по переименованию в ноябре 1961 года Сталинграда под надуманным предлогом якобы «многочисленных просьб коллективов промышленных предприятий, строек, совхозов, колхозов и учреждений, а также ходатайств общественных организаций Сталинградской области» столкнулся с мужественным нежеланием его жителей пойти на этот антипатриотический шаг. 
Мало кто знает, что в ходе голосования в Сталинграде по данному вопросу на совместном заседании городского Совета и горкома партии 1 ноября 1961 года 77% делегатов были категорически против, 10% – воздержались и только 13% под давлением – проголосовали «за». В этой ситуации первый секретарь обкома взял на себя гражданскую смелость (крайне нетипичный случай для любых «консолидированных» отечественных управленцев) честно доложить в Президиум Верховного Совета СССР, что «жители не рассматривают имя города как память о Сталине, а видят в нём символ победы, символ мощи нашего государства». Однако даже этот мужественный поступок не отсрочил переименование Сталинграда.
В этой связи приходится констатировать, что идея возвращения этому доблестному городу его всемирно известного, но волюнтаристски похищенного вопреки воле его жителей славного названия героической военной поры активно обсуждается в нашем обществе со времен развала СССР. Вместе с тем, несмотря на публичное обещание федеральных властей еще в июне 2014 года «заняться вопросом переименования» Волгограда и нынешнюю поддержку такой инициативы более 50 процентами его жителей, значимый прогресс в организации необходимого референдума так и не просматривается.
А между тем Сталинград – это знаменитый на весь мир город воинской славы и доблести нашего народа, а современный его «ребрендинг» по имени «Волгоград» – один из обычных областных центров, похвастаться которому в период после 1961 года особенно то и нечем. 
Тем не менее, активная поддержка жителями Волгограда решения Президента России о присвоении в апреле 2025 года одноименному международному аэропорту наименования «Сталинград» свидетельствует, по моей оценке, о необходимости скорейшего исправления не только этой застарелой политической ошибки, но и управленческой и моральной несправедливости. 
Представляется, что в эпоху СВО на Украине возвращение в список «славных городов российских» всемирно известного Сталинграда станет на практике служить целям реализации Указа Президента России «О проведении в Российской Федерации Года защитника Отечества» в отношении «сохранения исторической памяти» о победе советского народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов, подчеркивая преемственность поколений в оценке ее всемирно-исторического значения как для многонационального народа России, так и всей мировой цивилизации. При этом восстановление исторической справедливости будет соответствовать справедливейшему посылу нашего Президента в отношении того, что «мы гордимся мужеством и стойкостью героев Красной армии и тружеников тыла, которые не только отстояли независимость и достоинство Родины, но и спасли от порабощения Европу и мир». 
Коммерциализация отечественного спорта
Еще сорок лет тому назад в нашем обществе главенствовал подход, согласно которому «спорт и патриотизм неразделимы», поскольку победитель в спортивной форме с советским гербом занимал на пьедестале почета свое место рядом с государственным флагом СССР, а в его честь звучал его государственный гимн.
Именно поэтому советским национальным брендом традиционно считались блистательные и без преувеличения легендарные спортивные достижения наших выдающихся атлетов, которые из чувства патриотизма (во славу своей советской Родины) и практически бескорыстно (в сравнении с теперешними российскими спортсменами) чрезвычайно успешно боролись за призовые места на престижных международных соревнованиях.
В настоящее время наблюдается совсем иная картина, обусловленная стремлением российских атлетов во чтобы то не стало попасть на престижные международные соревнования. При этом они готовы участвовать в таких состязаниях (в том числе на Олимпийских играх) без публичной ассоциации с Родиной, ее народом и официальными государственными символами вкупе с административной поддержкой такой де-факто апатриотичной позиции рядом отечественных спортивных функционеров. Политическим результатом зарубежных выступлений таких «команд спортивных иноагентов» можно считать не только серьезный международный репутационный ущерб Российской Федерации, но и мощный внутригосударственный удар по патриотическому воспитанию нашей молодежи в частности, и общероссийскому патриотизму, в целом. 
Данная ситуация возникла не сегодня, но стала возможной вследствие ряда ключевых причин.
Во-первых, постсоветская коммерциализация спорта по западным лекалам и подобию, культивирование в отечественной спортивной среде потребительских предпочтений и рыночных подходов трансформировали естественно-здоровое отношение к спорту (как способу гармоничного развития личности, духа и физической силы, демонстрации своего честного спортивного превосходства и мастерства) в открытое зарабатывание больших денег и легальную возможность быстрой смены российского гражданства на иностранное. Другими словами, спорт стал легальным способом оперативной зарубежной миграции, прежде всего на Запад. 
Во-вторых, отечественной спортивной деградации всемерно содействовала и возможность организации на различных уровнях договорных матчей и соревнований, а также негласный, но крайне вредный принцип отбора в детско-юношеские школы и молодежные команды не самых одаренных, талантливых и перспективных, а отпрысков состоятельных и влиятельных родителей, готовых к оплате любых спортивных издержек. 
В-третьих, погоня за большими деньгами и агрегированное двойное (тройное и т.д.) гражданство привели к масштабированию индивидуалистических, эгоистичных и меркантильных запросов и черт характера, сформировавших парадигму восприятия атлетом своей личности в качестве пресловутого «гражданина мира», имеющего якобы международный, а не российский статус. 
Все это и спровоцировало не только апатриотично-аморальное дистанцирование многих российских спортсменов от своей Родины, но и значительное ухудшение наших национальных показателей по ряду спортивных дисциплин, а значит, нанесло ущерб отечественному патриотическому воспитанию. 
В связи с этим считаю целесообразным возвращение в отечественный спорт славных традиций советского периода, которые могут быть положены в основу выработки новой и действенной российской спортивной культуры.
Обучение российской молодежи в Британии
Не секрет, что антироссийская политика Великобритании материализована в крылатой фразе «англичанка гадит». Ее зачастую приписывают нашему выдающемуся полководцу – генералиссимусу А.В. Суворову, однако документальных подтверждений этого пока не найдено.
Именно поэтому затягивание СВО на Украине во многом спровоцировано, по моей оценке, антироссийской деятельностью британского политического истеблишмента – вековым геополитическим противником нашей страны, не только аккумулирующим на своей территории всевозможных отщепенцев и перебежчиков, но и использующим любые средства для нанесения России максимального ущерба и «стратегического поражения», критического ослабления и разрушения самих основ ее федерального устройства и суверенного бытия. 
Вместе с тем в период после развала СССР многие «обеспеченные и высокопоставленные московские жители Рублево-Успенского шоссе» пытались иррационально подражать трансатлантическим элитам. В частности, статус неформальной традиции у них приобрела отправка в британские школы-пансионы, колледжи и университеты своих юных отпрысков с целью, как представляется, обретения ими не только западного образования, но прежде всего собственности и гражданства для обустройства своей жизни за рубежом. Так, если в 2019 году в Альбионе было официально зарегистрировано около 170 тыс. российских граждан, то в настоящее время их уже насчитывается не менее 300 тыс. чел.
Одновременно подчеркну, что еще несколько лет тому назад число российских учеников в Великобритании достигало трех тыс. чел. при ежегодной стоимости одного места обучения в школе-пансионе около 40 тыс. долл. США. При этом в числе клиентов отечественных компаний, предоставлявших до начала СВО индивидуальные услуги по организации за рубежом обучения российской молодежи, традиционно числились «вся верхушка правительственного аппарата и звезды шоу-бизнеса», а также многие известные банкиры, предприниматели и менеджеры. 
Представляется, что все это вовсе не способствовало национальным интересам России и обеспечению ее национальной безопасности, поскольку за рубежом на враждебной идеологической основе (в том числе «навязывание деструктивных неолиберальных идеологических установок, противоречащих традиционным духовно-нравственным ценностям» России) взращивались не проактивные ее граждане и патриоты, а прозападные сторонники и последователи англосаксонского мировоззрения и западного образа жизни. 
Более того, длительная социализация таких россиян в Королевстве на всех этапах воспитательно-образовательного процесса (школа-колледж-университет) способствовала не только отчуждению последних от России, ментальному копированию ими западных стандартов и неолиберальных клише, но и финансированию их родителями враждебного государства, косвенной или опосредованной зависимости указанных граждан от британских властей.
В целом многие выпускники школ-пансионов, колледжей и университетов Альбиона являются если не открытыми проводниками его внешней политики, то без сомнения сторонниками привитых им в ходе учебно-воспитательного процесса англосаксонских взглядов и ценностей. При этом для многих выходцев с постсоветского пространства следование такому чужеродному мировоззрению становится основным способом доказать англосаксам свою персональную полезность (функциональную пригодность) и в конечном счете после завершения образования в Королевстве быть им в перспективе «абсорбированным», получив вожделенное британское гражданство. 
Из этого становится очевидным, что идеологическое и психологическое воздействие на российскую молодежь в ходе британского учебного процесса служит целям насаждения чуждой и разрушительной для нашего народа системы идей и ценностей, которые официально интегрированы нашим Президентом в понятие «деструктивная идеология».
Более того, в эпоху ожесточенного противоборства России с неонацистской Украиной и русоненавистническим Западом коммерческая учеба на территории враждебной Британии не только де-юре не отвечает задачам укрепления национального единства и гражданской позиции большинства нашего народа, но де-факто не является актом патриотизма, гражданственности и служения своему Отечеству.
В целом полагаю, что «особое положение России как самобытного государства-цивилизации» и «одного из суверенных центров мирового развития» императивно требует формирования ее собственных передовых национальной идеи и государственной идеологии, нацеленных на укрепление суверенной государственности и построение реального социального государства в интересах абсолютного национального большинства России. При этом закрепленное в нашей Конституции «идеологическое многообразие» объективирует федеральные возможности по нивелированию деструктивно-ложных предрассудков и фобий в отношении всемирного советского наследия, важность которого до сих пор признается даже на Западе. 
Таким образом, считаю целесообразным вернуть из небытия иррационально забытые и недальновидно выведенные из обращения советские бренды, названия и имена, поскольку любые попытки умолчания и забвения нашей истории в настоящем чреваты обратным эффектом в будущем.