Шедий М.В. 
к.соц.н., доцент Орловского филиала РАНХиГС
m_v_shedij@mail.ru

АНТИКОРРУПЦИОННЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА КАК СОЦИАЛЬНЫЙ РЕСУРС ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ КОРРУПЦИИ

Социальная опасность коррупции для общества заключается в том, что она деформирует не только институты государства, в частности государственную и муниципальную службу, но и институты гражданского общества. Под воздействием коррупционных последствий акторы гражданского общества перестают выполнять роль регуляторов многих социальных отношений и, в первую очередь, социально-экономических, уступая место квазигражданским структурам, криминальным по своей природе, вытесняя при этом понятия долга, чести, ответственности, права, иных базовых критериев, которые определяют порядок нормальных взаимоотношений в развитом обществе. У многих россиян в результате деформируется система моральных ценностей, так, социологические исследования Фонда «Общественное мнение» свидетельствуют, что 85% опрошенных россиян спокойно относятся к коррупции в стране [Проблема коррупции в России]. 
Не вызывает сомнений то, что деструктивные последствия коррупции, проявляясь во всех без исключения сферах общественной жизни, актуализируют перед государством и социумом проблему противодействия данному явлению. Теоретически, современное российское антикоррупционное законодательство вполне могло бы считаться самодостаточным, но результаты свидетельствуют о том, что комплекс реализуемых мер не решает задачу противодействия данному явлению ввиду их неадекватности масштабам и формам коррупции в стране, а также отсутствию ключевых программ, направленных против условий, порождающих данное явление. Сложившаяся ситуация усугубляется еще и сформировавшимся в России общественно-политическим феноменом, получившим название «дефицит доверия» [Нисневич 2010, с. 107]. Так, по результатам исследований различных социологических центров уровень доверия российского общества практически ко всем политическим и государственным институтам является устойчиво низким. В обществе преобладает пессимизм в оценках результативности борьбы государственных органов с коррупцией, в результате  доверие граждан и их поддержка реализуемых государством антикоррупционных программ сегодня практически невозможна.
То обстоятельство, что в коррупционные практики вовлечено практически все общество, также определяет сложность борьбы с коррупцией. Реформирование системы государственной и муниципальной службы, правоохранительных органов, ужесточение системы санкций за коррупционные преступления, совершенствование нормативно-правовых актов на предмет сокращения в них «коррупционных ниш», – несомненно, важные направления антикоррупционной политики, но они не дадут должного эффекта, если не будут подкреплены целенаправленной работой по формированию нетерпимого отношения всего социума к коррупционному поведению. 
Таким образом, успешная антикоррупционная политика невозможна без фундаментальных сдвигов в общественном, групповом и индивидуальном сознании, без серьезных позитивных коррекций в правилах поведения не только таких целевых групп как государственные и муниципальные служащие, но и самих граждан. Роль гражданского общества должна состоять в выявлении негативных тенденций при реализации антикоррупционных мер и направлении сигналов власти, которые должны незамедлительно расследоваться. Сейчас же участие гражданского общества в формировании антикоррупционной политики и контроле за ее реализацией явно недостаточно.
Системные усилия по противодействию коррупции должны укладываться в рамки следующих трех стратегий: во-первых, общественное осознание опасности коррупции и ее последствий; во-вторых, предупреждение и предотвращение коррупции; в-третьих, пресечение – верховенство закона и защита прав граждан. Логика такого разбиения заключается в следующем: сначала необходимо понять, что коррупция – это деструктивное явление, и ей необходимо противодействовать, затем следует предупреждать коррупцию, устранять ее причины, а если коррупция все-таки имеет место, то необходимо пресекать ее проявления и защищать граждан от ее последствий.
Опыт западных стран показывает, что минимизация коррупции есть результат более эффективных и системных мероприятий, контроля над условиями, благоприятствующими коррупции, использования, наряду с правовым и (в целом) властным ресурсом, гражданского ресурса и общественного контроля. 
Хотя необходимость объединения ресурсов государства и гражданского общества для борьбы с коррупцией артикулирована сегодня в России на высшем государственном уровне (так, заложена институциональная основа совместных антикоррупционных стратегий, как-то проблемой коррупции занимается Общественная палата РФ, общественные советы, созданные при органах власти и пр.), однако, гражданское общество в России самостоятельно все же не может организовать эффективную антикоррупционную деятельность. Несмотря на то, что в России гражданское общество сформировалось, оно все же слабо организовано, развивается крайне медленно, не выступает как совокупность общественно значимых институтов и не имеет необходимых материально-технических, финансовых, информационных и медийных ресурсов. 
В этой связи очень важно правильно оценивать состояние антикоррупционного потенциала гражданского общества, так как его игнорирование при разработке стратегии борьбы с коррупцией означает отказ от использования одного из самых мощных и потенциально эффективных инструментов. Сам факт привлечения акторов гражданского общества к разработке стратегии такой борьбы, по нашему мнению, придаст процессу новый импульс и обеспечит стимулы для дальнейшего развития. 
И здесь главный вопрос состоит в том, как изменить коррупционный менталитет россиян. Для этого надлежит предпринять целый комплекс мер и прежде всего, на наш взгляд, необходимо, начать с преодоления пассивности населения и установившегося в обществе восприятия коррупции как свершившегося факта. В формировании нетерпимости к коррупционным проявлениям должны быть заинтересованы все акторы гражданского общества: политические партии, общественные организации и ассоциации, социальные движения, третий некоммерческий сектор, представители частного сектора, местное самоуправление, СМИ, экспертное сообщество и, конечно же, рядовые граждане, ежедневно испытывающие на себе последствия коррупции. Проблема состоит в том, как привлечь такие гражданские группы к конструктивной антикоррупционной деятельности. Для этого следует: 
•	развивать структуры гражданского общества, в первую очередь некоммерческие организации и их коалиции (стратегия осознания). 
•	развивать систему гражданского образования среди некоммерческих организаций, школ и институтов, вовлекать в эту систему властные структуры, создавать специальные центры гражданского образования (стратегия осознания). 
•	обмениваться опытом и внедрять перспективные формы общественного участия в других регионах (стратегия предупреждения).
Одним из направлений развития потенциала гражданского общества, ориентированного на преодоление коррупционных побуждений, является формирование гражданской ответственности. Гражданское общество создается людьми как определенная система экономических, политических, правовых, культурных и иных общественных отношений, самостоятельная по отношению к органам государственной власти. Эффективность таких общественных отношений зависит в первую очередь от степени ответственности, свободы и активности граждан, во-вторых, от развитости и эффективности рыночной экономики, и, наконец, от зрелости правовых и демократических институтов государства. Спецификой же России является именно крайняя слабость протестного потенциала тех политических, экономических и социальных субъектов, которые сталкиваются с проявлениями коррупции [Шабанова, с. 85]. Так, по мнению И.М. Клямкина и Л.М. Тимофеева, в России сегодня доминирует репрессивная тенденция в оценке методов борьбы с коррупцией. «Общество явно склоняется к тому, что коррупция и теневой бизнес могут быть подавлены только силой – полицейской или даже военной. В самом же обществе люди не видят ни влиятельных интересов, ни интеллектуальных и нравственных ресурсов … которые подталкивали бы к серьезным антикоррупционным действиям… Репрессивное сознание, будучи доминирующим в современной России, лишено энергии оптимизма; оно скорее инерционно-остаточное» [Клямкин, Тимофеев, с. 125-126]. 
Данное утверждение подтверждают исследования ВЦИОМ, которые также показывают, что существенным препятствием для активного участия гражданского общества в борьбе с коррупцией является общий низкий уровень общественной активности в стране. Он обусловлен тем, что россиянам приходится решать прежде всего свои собственные жизненные проблемы, так считают 44% всех опрошенных. Почти столько же – 43% объясняют свою пассивность неверием в то, что они могут что-то изменить [Можно ли победить коррупцию]. Однако есть еще одна важная причина, которая ограничивает общественную активность граждан: три четверти россиян (72%) оценивают влияние самодеятельных организаций на жизнь страны как крайне незначительное. В итоге деятельность в общественной и политической сферах является сегодня привлекательной не более чем для 2-4% граждан. Таким образом, российский социум затягивает общественная апатия, под слоем которой накапливается социальная агрессия. Так по данным Левада-Центра 62% российских граждан «живет, полагаясь только на себя и избегая вступать в контакт с властью», и уже 13% готовы принимать участие в массовых акциях с политическими требованиями, а 34% считает, что «страна движется по неверному пути» [Общественное мнение 2010, с. 47].
Что же касается оценок эффективности борьбы с коррупцией, то результаты социологических исследований, проведенных в разных регионах страны ВЦИОМ, показывают, что население не видит ни в себе, ни в неправительственных организациях силу, способную противостоять коррупции. Большинство россиян считает, что с коррупцией должны бороться именно те государственные органы, которые обязаны это делать. Только 11% россиян полагают, что «с коррупцией должны бороться мы с вами, и начинать необходимо с самих себя, с изменения своих мыслей и менталитета» [Коррупция бессмертна].
Пессимизм в оценках возможности использовать общественные ресурсы в борьбе с коррупцией, видимо, связан с тем, что в глазах россиян многие из гражданских ассоциаций являются формальными, квази-некоммерческими организациями, лишь имитирующими общественную деятельность (в том числе и антикоррупционную), а по сути – прикрывающими бизнес. Частично подобные оценки оправданы. Действительно, в настоящее время в России действует несколько тысяч НПО, которые ставят своей целью борьбу с коррупцией и правозащитную деятельность. Но, как, например, отражено в докладе подкомиссии по проблемам противодействия коррупции Общественной палаты РФ, их деятельность «за редким исключением малоэффективна. Отдельные неправительственные организации антикоррупционной направленности либо вовлечены в процесс противоборства различных групп влияния, в том числе финансово-промышленных групп, и используются ими как средства давления на конкурентов, либо занимаются собственным бизнесом, не имеющим ничего общего с противодействием коррупции» [Доклад подкомиссии по проблемам противодействия коррупции].
Изучение зависимости системы управления от общественной активности населения выявило, что там, где граждане активно участвуют в жизни общества, они «ожидают от своих правительств следования высоким стандартам и добровольно подчиняются правилам, которые сами для себя установили» [Токвиль 1992, с. 513-514]. Следовательно, повышение роли общественности в обеспечении принципа подотчетности чиновников «составляет суть всего вопроса о власти, гласности и прозрачности, роли общества и демократии» [Orego 1995, с. 6].
Игнорируя гражданское общество, государственная власть препятствует не только развитию непосредственной демократии, но и укреплению доверия к себе со стороны населения. Институты государства могли бы поощрять участие представителей гражданского общества в деятельности по борьбе с коррупцией, в частности, посредством:
•	сотрудничества с группами, представляющими гражданское общество, такими как торговые палаты, профессиональные ассоциации, неправительственные организации, профсоюзы, жилищные ассоциации, СМИ и прочие организации;
•	обеспечения защиты информаторов в коррупционных делах;
•	привлечения неправительственных организаций к контролю над программами и деятельностью государственного сектора, например, посредством законодательного закрепления принципов взаимодействия НКО и органов власти на основе социального партнерства, а также участия НКО (непосредственно либо через представителей) во всех стадиях законодательного процесса (разработка, принятие, исполнение).
Учитывая изложенную выше точку зрения о перспективности стратегии системного устранения причин коррупции, а также установленный факт необходимости активного участия гражданского общества в реализации такой стратегии, основной задачей государственного управления в данном контексте является максимальное вовлечение институтов гражданского общества в борьбу против коррупции. Это предполагает и привлечение гражданского общества к разработке антикоррупционной стратегии, и использование социальных ресурсов для управления и реализации антикоррупционной политики, и передачу гражданскому обществу части функций в рамках антикоррупционных преобразований.
Масштабы коррупции в России будут сокращаться только по мере того, как в стране будет укрепляться право, институты демократии, конкурентоспособная, инновационная экономика, формироваться массовый и сильный средний класс, укрепляться духовные и нравственные устои общества. Другими словами, искоренение коррупции в России как системы общественных отношений возможно только тогда, когда все – и государственная власть, и общество – будут бороться не только с последствиями коррупции, но и с ее причинами.
Следует помнить, что государство является определенным способом организации общества, и оно не существует изолированно от окружающей его общественной среды. Поэтому именно от активности свободных, ответственных людей, их ценностных установок, уровня гражданской, правовой, политической культуры и образования зависит построение правового, эффективного государства, в котором минимизированы причины и условия, порождающие и питающие коррупцию. Именно осознание людьми своей гражданственности является определяющим фактором в формировании общественного потенциала, необходимого для активной антикоррупционной деятельности в России.

Список литературы
1. Доклад подкомиссии по проблемам противодействия коррупции в Российской Федерации Общественной палаты Российской Федерации «Уровень коррупции в Российской Федерации и некоторые антикоррупционные приоритеты». - http://www.oprf.ru/structure/subcomissions/64/materials/1568.
2. Клямкин И.М., Тимофеев Л.М. Теневой образ жизни. Социологический автопортрет постсоветского общества // Полис. – М., 2000. - № 5. –– С.121-133.
3. Коррупция бессмертна, но бороться с ней все равно надо. Инициативный всероссийский опрос ВЦИОМ проведен 27 апреля 2009 года. Пресс-выпуск № 1210. - http://wciom.ru/index.php?id=268&uid=11788.
4. Можно ли победить коррупцию? Инициативный всероссийский опрос ВЦИОМ проведен 4 декабря 2012 года. Пресс-выпуск № 2180. - http://wciom.ru/index.php?id=459&uid=113434.
5. Нисневич Ю.А. Кризис доверия как доминантный для России социально-политический фактор // Научное, экспертно-аналитическое и информационное обеспечение национального стратегического проектирования, инновационного и технологического развития России. Ч. 2. - М.: ИНИОН РАН, 2010.
6. Общественное мнение – 2010. - М.: Левада Центр, 2011. - 268 с.
7. Проблема коррупции в России. Опрос Фонда «Общественное мнение» проведен 22-23 января 2011 года. Опрошено 1500 респондентов в 43 субъектов РФ. - http://bd.fom.ru/report/map/d110412.
8. Токвиль А. Демократия в Америке. - М.: Прогресс, 1992. - 554 с.
9. Шабанова М.А. Массовые адаптационные стратегии и перспективы институциональных трансформаций // Мир России. – М., 2001. - № 3. –– С. 78-104.
10. Orego Cl. Citizen Participation and the Strengthening of Accountability / Chile's Municipal Governments. 1995. - April. - P. 6.